возникновение кортесов в испании

Jupiter Lion – Un Sol Extraño
продолжительность = 0.42 мин.


“Барселона: город грехов” / 1976 – 1979 / Испания во второй половине 1970-х // Особенности развития каталонского национализма в условиях демократизации

С 1959 г. наметились кризисные явления в экономике. Автаркия к тому времени себя изжила. Несмотря на появление новых отраслей (автомобилестроение, тракторостроение, электроника, судостроение, нефтехимия), Испания значительно отставала от развитых демократических стран Западной Европы. Отсталым было и сельское хозяйство, которое базировалось на старых, рутинных методах труда. Сотни тысяч крестьян вынуждены были оставлять свои хозяйства и на правах гастарбайтеров искать работу в ФРГ и других странах. Целые районы страны обезлюдели. По уровню промышленного производства Испания в начале 60-х годов занимала тринадцатое, а сельского хозяйства – пятнадцатое место в Европе. С целью реализации “плана стабилизации” США в 1959 г. предоставили Испании кредиты общей суммой 546 млн. дол.

В обстановке положительных сдвигов поле либерализации расширялось, и правящие круги вынуждены были прибегать к новым уступкам. В 1965 г. принято решение не считать экономические забастовки уголовным преступлением, проведена амнистия политических заключенных. В январе 1967 г., после очередного референдума вступил в силу новый органический закон, согласно которому предусматривались выборы части депутатов кортесов. Остальные из них предназначались главой государства по рекомендации официальных организаций. Закон восстанавливал власть короля. 23 июля 1969 Франко определил кандидатуру будущего короля Испании. Им должен стать принц Хуан Карлос Бурбонский.

С начала 70-х годов усиливалась кризис режима Франко. Внутри правящего франкистского эшелона обострилась борьба между “жесткими” и “либеральными”. Первые отстаивали жесткие формы правления, вторые настаивали на проведении реформ, которые способствовали бы вхождению Испании в интегрированной Европы. “Либеральные” опирались на крепнущее антифранкистский оппозиционное движение. Произошло расширение социально-политической базы борьбы с диктатурой. Непримиримых противников франкизма – коммунистов и социалистов – поддержали христианские демократы, либералы и монархисты. Антифранкистские настроения распространялись также среди части христианских священников.

После смерти Франсиско Франко (20 ноября 1975 г.) Хуан Карлос был провозглашен испанским королем. Процесс отхода от диктатуры был осторожным и медленным. Главой первого послефранкистского правительства стал умеренный представитель “бункера” (так называли “твердолобых” сторонников каудильо) К. Ариас Наварро. Начался демонтаж диктатуры. С тюрем были освобождены антифашисты. 1 июля 1976 правительство возглавил реформатор, один из лидеров партии Союз демократического центра (СДЦ) Адольфо Суарес Гонсалес – 44-летний адвокат. С его именем связывают “мирный переход” от диктатуры к демократии в Испании. В июле 1976 и марте 1977 г. были проведены амнистии. В декабре отстранены от своих должностей ориентированные на “бункер” руководителей служб безопасности и полиции. В апреле 1977 г. распущен символ авторитарной власти – партию “Национальное движение”, а в июле – карманные “вертикальные” синдикаты. Одновременно были легализованы силы антифранкистской оппозиции – Испанская социалистическая рабочая партия (ИСРП) и Коммунистическая партия Испании (КПИ). Правительство Суареса вынес на всенародный референдум закон о политической реформе. ее одобрения обеспечило легитимность процессу перестройки политической системы Испании. Со смертью Франко завершился трагический период в жизни испанского народа.

В начале 80-х годов Испанию охватил экономический кризис, который стал следствием общемирового энергетического кризиса 70-х годов. Причиной плачевного положения испанской экономики стало и то, что она в значительной степени зависела от других государств. Чтобы преодолеть последствия кризиса, у страны ушло несколько лет. Однако уже скоро в Испании начался экономический подъем, результатом которого стало то, что по большинству показателей она опережала остальные западноевропейские страны. Впрочем, на фоне экономического подъема инфляция оставалась высокой, а уровень безработицы находился выше 20 %.

ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ КАТАЛОНСКОГО НАЦИОНАЛИЗМА В УСЛОВИЯХ ПОЛИТИЧЕСКОГО ТРАНЗИТА

Новый этап в развитии националистического дискурса в Каталонии начинается со смертью Ф. Франко, хотя первые попытки заявить о том, что политику центра в отношении регионов следует менять, имели место и раннее [12]. Демократизация в Испании стала возможной не только благодаря смерти Ф. Франко, но и в контексте кризисных тенденций, которые начали доминировать в рамках кастильского национализма, связанного с правыми политическими идеологиями столь востребованными в 1940-1960-е гг. и ставшими столь же непривлекательными в глазах испанских граждан во второй половине 1970х годов. Анализируя кризис кастильского националистического дискурса, американский политолог Х. Линц полагает, что он оказался настолько глубоким, что от Мадрида, традиционно ассоциируемого с кастильским национализмом, отвернулись раннее лояльные по отношению к центру региональные политические элиты [3, с. 155].

С другой стороны, кризисные тенденции в рамках кастильского национализма привели к активизации региональных национализмов. Анализируя подобные процессы, Ивар Нойманн указывает на то, что затяжная гегемония национализма делает коллективные идентичности, основанные на этническом принципе, особенно подверженными политизации [5, с. 30]. В Каталонии второй половины 1970-х гг. политизации способствовала в большей степени не каталонская идентичность, а ее либерализация (снятие формальных запретов на использование каталонского языка, надписей на нем и т. п.), вылившаяся в политизацию. Смерть диктатора и демократизация испанского общества, которая за ней последовала, позволили региональным элитам, в том числе и каталонским националистам, подобно националистам в других регионах Испании [10; 20], существенно расширить сферу своей активности, вновь став полноправными участниками политического процесса.

Начало политической демократизации Испании было воспринято каталонскими националистами как возможность восстановления статуса автономии, утраченного в годы существования франкизма [8]. С другой стороны, демократизация дала националистам возможность вновь вернуть каталонский язык в сферу государственного управления, а также образования. После смерти испанского диктатора страна столкнулась с новыми вызовами – региональными национализмами [7, р. 5-6], а также с кастильским национализмом и регионализмом. Во второй половине 1970-х гг., в ранний период демократизации, в Каталонии состоялось своеобразное националистическое возрождение, а в стане националистов царила эйфория. Волна каталонского национализма оказалась настолько мощной, что захлестнула не только национальноориентированные партии и движения в Каталонии, но и группировки, имевшие ярко выраженную идеологическую основу, например -левых.

В развитии каталонского националистического дискурса в постфранкистской Испании, переживающей процесс политического транзита, демократизации, следует выделять несколько этапов, а именно: 1) вторая половина 1970-х – первая половина 1980-х гг. – восстановление автономии Каталонии и активизация каталонского национализма; 2) вторая половина 1980-х гг. – период относительной стагнации националистического каталонского дискурса; 3) 1990-е гг. – период очередного националистического ренессанса на фоне всеевропейской активизации националистических движений; 4) 2000-е гг. – активизация националистического дискурса в контексте вызовов глобализации и актуализации идеи создания национального и независимого каталонского государства. В российской политологической литературе неоднократно высказывалось мнение, что дискриминационная политика авторитарного режима Ф. Франко стала мощным стимулом для активизации националистических движений в транзитном испанском обществе второй половины 1970-х – начала 1980-х годов. Каталония имела и другие стимулы для реанимации политического регионализма.

К середине 1970-х гг. Каталония принадлежала к числу наиболее развитых и модернизированных в плане экономического развития регионов Испании, где после смерти Ф. Франко политические партии начинают формироваться и развиваться более динамично [17]. Относительно высокие экономические показатели сочетались с развитой региональной культурной и языковой традицией. Иными словами, националистические устремления каталонских регионалистов-националистов, в отличие интеллектуалов других регионов, имели не только политические и чисто идеологические, но и экономические основания. Тем не менее определяющим фактором были не экономические, а идентичностные, связанные с существованием каталонской нации, – как в политическом, так и этническом смысле. В этом контексте регионалистское движение в Каталонии и участие каталонских националистов в преобразовании политического пространства испанской государственности, активное включение Каталонии в процесс регионализации Испании было комплексным процессом ввиду того, что каталонская регионализация, в отличие от других испанских региональных национализмов, была не только процессом националистического возрождения, инспирированного националистами-интеллекту-алами, но и имела объективные социальные и экономические основания.

Осознав усиление каталонского национализма и опасаясь того, что националисты окажутся в состоянии самостоятельно выстраивать политический дискурс в регионе, Мадрид в 1975 г. предпринял первые шаги к ограничению институционализации каталонского националистического дискурса в контексте политической демократизации в Испании в целом и в рамках попыток решения территориальных проблем. В частности, в декабре 1975 г. Хуан Карлос, который (по завещанию Ф. Франко) взошел на испанский престол, заявил о том, что создание автономий может оказать позитивное влияние на развитие Испании. В феврале 1976 года в Испании была создана специальная комиссия, призванная разработать план административной реформы для четырех провинций, которые входили в каталонский языковой ареал [13; 16]. Подобные мероприятия со стороны мадридских элит в Каталонии были встречены весьма настороженно, что привело к активизации местного радикального каталонского национализма и началу в 1976 г. массовых демонстраций, которые проходили под националистическими каталонскими и антимадридскими лозунгами.

В этой ситуации резкой активизации националистического дискурса Мадрид был вынужден в 1977 г. пойти, с одной стороны, на институционализацию отношений пост-франкистских элит с политической оппозицией, что нашло свое выражение в принятии так называемой пактовой модели, и, с другой – на организацию демократических выборов, результаты которых продемонстрировали, что в Каталонии усилились политические партии, выступавшие за восстановление каталонской автономии. Во второй половине 1970-х гг. усиление каталонского национализма стало настолько очевидно для Мадрида, что политические элиты центра более не решались затягивать решение проблем, связанных с территориальным статусом Каталонии, местные элиты [22, р. 9-10] которой не только проявляли большую активность, но и демонстрировали свою готовность самостоятельно конструировать политическое пространство в регионе. С другой стороны, процесс политической демократизации испанского общества и модернизации политической системы, начавшийся во второй половине 1970-х гг., был невозможен без решения территориальных проблем.

В середине 1990-х гг. российский политолог И.В. Данилевич полагал, что вынужденные уступки Мадрида регионам стали сознательно попыткой минимизировать негативные последствия возникновения проблем в национальной сфере [2, с. 121], сложившихся в рамках функционирования системы центр -периферия, в которой столица играла роль центра, а регионы выступали в качестве политических аутсайдеров [14]. 29 сентября 1977 г. правительство А. Суареса приняло декрет-закон, который привел к созданию на территории Каталонии Исполнительного Комитета, что стало первым шагом на пути к восстановлению каталонской автономии [18]. После этого в Каталонии было создано собственное правительство, которому перешла часть прерогатив центра. Разделение полномочий между политическим центром и сложившимися политическими и культурными регионами [19], создание в них действительно автономного местного самоуправления с собственными конституционными актами и политическими институтами в подобной ситуации воспринималось как элемент политики демократизации. Полномочия местной каталонской администрации оставались ограниченными: Каталония была лишена права самостоятельно формировать свои представительные органы, что резко сужало сферу влияния каталонских националистов. При этом столь ограниченные меры Мадрида не предохранили Каталонию от доминирования националистических партий – они лишь отсрочили политический триумф каталонского национализма.

С другой стороны, уступки Мадрида 1977 г. не означали полного восстановления автономии для Каталонии: для региона наступил период так называемой предавтономии ввиду того, что автономный статус мог быть институционализирован только после принятия новой Конституции. Вероятно, на этапе пре-давтономии Каталония может быть интерпретирована в категориях квазигосударственности: в регионе авторитарное наследие играло существенную роль в политической жизни, возросло значение фактора национализма в политических процессах. С другой стороны, важнейшим фактором, который способствовал выделению Каталонии и регионализации испанского политического пространства, был, вероятно, географический фактор, так как в функционировании квазигосударственных акторов значительную роль играет преимущественно географическая обусловленность существования данного политического образования [4]. Во второй половине 1970-х гг. правящие элиты предприняли шаги, направленные на то, чтобы допустить институционализацию политического регионализма, связанного с региональными национализмами, в наименьшей степени. Именно поэтому не произошло возвращения в конституционной модели 1930х гг., которая фактически предусматривала федерализацию Испании.

В результате политических маневров кастильских элит, которые вынужденно лавировали между кастильскими национализмом и региональными националистическими вызовами, была принята новая испанская Конституция, ставшая, по мнению американского политолога Хуана Линца, успешной попыткой создания новой демократии и нового типа государства [3, с. 147]. Одной из центральных идей Конституции стала идея существования в Испании политической испанской нации. Именно поэтому преамбула к Конституции открывается от имени испанской нации. Именно эта испанская нация в первой статье Конституции фигурирует как носитель национального суверенитета и источник государственной власти, оставляя за абстрактным политическим сообществом решение принципиально важных вопросов и увязывая именно с ним функционирование регионов, обладающих значительной спецификой. С другой стороны, авторы Конституции были вынуждены признать, что наряду с испанцами как политической нацией на территории Испании проживают и другие народы. Вместе с тем во второй статье делались значительные уступки регионам, которым гарантировалась автономия при сохранении политического и территориального единства Испании. Испанская Конституция выдержана в первую очередь в интересах политического центра и связанных с ним кастильскоязычных регионов. Об этом свидетельствует третья статья Конституции, которая в качестве государственного языка объявляет кастильский, указывая на то, что все испанцы обязаны его знать. Остальные языки, согласно Конституции, не имеют общегосударственного статуса, являясь официальными в соответствующих автономных сообществах [21]. Четвертая статья разрешила автономным сообществам (АС) использование своей собственной символики при условии равноправного представления в ней в общественных местах и государственных учреждениях общенациональной испанской символики.


Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

*
*